Сказка от президентской комиссииУ меня хорошая библиотека сказок. Почетное место в ней занимает около сотни разных сочинений ведомственного или национального масштаба латвийского происхождения с подзаголовками типа "стратегия", "план", "концепция", "видение"… Говорят, экономист Улдис Осис сосчитал, что у нас около 800 таких сочинений. Я люблю сказки. Но мне не по нраву импотентные стратегии. Посмотрев сайт www.latvija2030, вы сами можете решить, каким способом вам лучше любить это сочинение. Но так как оно претендует на очень высокий статус, определяющий распорядок дня Латвии, было бы очень важно, чтобы профессионалы не пропускали его мимо ушей как неизбежное зло или невинное упражнение школьников, а квалифицированно оценили толк или бестолковость этого опуса. Я этого не могу сделать. Но скажу, почему я эту конкретную и подобные ей бумаги не приемлю. Стратегия не обязываетНа мой взгляд Сейм Латвии 10 июня не использовал возможность поступить так, как президент страны иногда поступает с принятыми Сеймом документами. То есть вернуть стратегию "Латвия–2030" президенту, его комиссии стратегического анализа на переработку. Сейм поддержал стратегию единогласно. Потому что и Сейм Латвии, и правительство Латвии, и, наверное, институт президента Латвии тоже очень любят сказки, но очень не любят обязывающие их к чему–то рабочие документы. Однако если что–то названо "главным документом государственного долгосрочного планирования", и если с помощью словаря дойти до отдельного и общего смысла этих пяти слов, то, по–моему, ясно, что подобные документы должны быть составлены ответственно и конкретно в том масштабе, пространстве и времени, под которые сформулированы. Ответственны и конкретны. А этот документ, по–моему, всего лишь тематически и ведомственно организованная компиляция того, что общеизвестно в среде политически и хозяйственно более–менее грамотных людей. Он не составлен как план определенного маршрута страны. Скорее это багаж, список вещей и поступков, которые могли бы пригодиться на этом пути. Когда буду писать очередное рождественское послание Деду Морозу, я непременно воспользуюсь методикой этого сочинения. Авось он прочитает, прослезится и сам без моего участия додумается засунуть в наш чулок или сапог все необходимое для того, чтобы Латвия в 2030 году была процветающей страной активных и ответственных граждан. Страной, "в которой любой сможет чувствовать себя защищенным и принадлежащим Латвии, где каждый сможет осуществить свои цели". Но тут–то и вырисовывается первая причина, почему Сейму следовало бы вернуть эту стратегию президенту. На воздушном фундаментеПотому что в ней отсутствует должная оценка стартового, исходного положения. В ней отсутствует конкретная характеристика необходимых для осуществления именно этой стратегии инструментов (в том числе политического режима), характеристика состояния необходимых для осуществления ресурсов и их достаточности. Не видно мостков, перекинутых между нынешним, излюбленным властью утилитарным, близоруким, секториальным практицизмом и комплексной, долгосрочной практикой государства. То есть не ясно, откуда вдруг появилось словечко "долгосрочно", если в словаре нынешней политической практики его фактически нет. Достаточно посмотреть, какую деловую практику получили написанные ранее "стратегии". Авторы признают, что общественные связи, социальный капитал Латвии в плохом состоянии. Однако он катился по наклонной вниз уже двадцать лет. Авторы же предлагают для его качественного улучшения перечень "услуг", который мне кажется крайне недостаточным, чтобы наше общество за грядущие двадцать лет возродилось. Главным образом этого недостаточно не из–за суммы предложенных мер, а потому, что предложенное в целом слишком меркантильно и как–то странно опосредовано от прямого действия самого человека в ведомственные, отраслевые или кем–то ведомые поступки. Парадокс, но на словах стратегия якобы танцует от человека и для человека, а по части действия ему не доверяет. Таким образом изменить основные мотивации социального поведения общества за время подрастания одного поколения невозможно. Кроме того, "решая проблемы стратегического уровня — будь они военные или гражданские, обстоятельства таковы, что результат решения критическим образом зависит от уровня понимания ситуации" (В. Клиланд, В. Кинг). А для того чтобы судить, понимают ли авторы ситуацию, должно быть представление о том, какую информационную базу они взяли за основу своих заключений. Это по крайней мере дало бы возможность спорить, дискутировать в одной системе координат. А без этого всякий (и я) может в связи с "Латвией–2030" сочинять свой "параллельный" рассказ. Жить ради живота?о–вторых, для меня и такой текст был бы приемлем как стратегия, если бы в нем в какой–то мере присутствовала метафизика, что ли. Хотя можно обойтись и без слова "метафизика". Я был бы почти удовлетворен, если бы этот текст действительно танцевал от человека и от общества, а не от какой–то мнимой снабженческой службы, которая все предусмотренное стратегией в человека вложит. Были бы у него деньги. Я был бы доволен, если бы эта стратегия была выполнена как заказ интеллектуальной элиты для экономической и политической элиты от имени общества. Но, очевидно, комиссия, в составе которой пятеро (из десяти) членов так или иначе связаны с банковским сектором, в котором несколько представителей вузов и один представитель предпринимателей, на такой уровень заказа не тянет. Почему? Культуре посвящен чуть ли не первый раздел стратегии, но общее понимание ее роли в народном хозяйстве весьма не культурное. Предложенные инструменты не соответствуют приведенным формулам культуры. Если держаться этой стратегии, то мы скорее всего будем еще более явно, чем теперь, допускаться к культуре лишь в специально отведенных для нее "оазисах". Такой вывод напрашивается и потому, что творчество (если речь действительно идет о культуре, а не искусстве, науке) котируется авторами выше, чем опыт и уход, культивирование. Но лишь равноценное взаимодействие этих трех составляющих (в любой отрасли — политике, экономике) ведет к лучшему качеству страны, к более высокой культуре общества. В–третьих, авторам показалось лишним обозначить ценностную основу, на которой они строят свою стратегию. Они назвали стратегические принципы: творчество, толерантность, сотрудничество и участие. Но без такого принципа, как нравственность (мораль, честь, стать, вера), это всего лишь рамка релятивизма , которая подходит и бандам, и нациям. Не я один это заметил. И. Лейнасаре спросила: "Вы за такую Латвию живете сегодня? За Латвию, что лишь территория с названием (…) без своей идентичности, с искусственной улыбочкой всем, кто готов платить? Будто шлюха на задворках глобализации?" Также уместен в связи с "Латвией–2030" намек на идеологическую базу "new age", когда "нет абсолютных ценностей, а ценностью может быть что угодно". Это, пожалуй, мое главное возражение по отношению к этой стратегии. В–четвертых, авторы, по–моему, считают финансовые и экономические системы первичными лишь потому, что они универсальны. Системы культуры уникальны и локальны. Значит, вторичны. Интересно, как в случае, когда не экономика и политика служат обеспечению идентичности, а идентичность и творчество нужны лишь как освежитель рынков, сохранить эту для авторов якобы желанную идентичность? В–пятых, мне кажется, что для авторов экономика не средство, а цель. Потому что они, по–моему, консумеристы (приверженцы идеологии потребления). Потому что за исключением нескольких серьезных реверансов в сторону человека, народа, природы, жизненного уклада в целом они все–таки и человека, и пространство Латвии рассматривают, исходя из соображений их рыночной цены, возможности продать. Среди наиболее действенных слов стратегии — слова "услуга" и "коммерциализация". "Созданный в результате творчества коммерческий продукт или услуга есть основа глобальной экономики будущего". "Село — источник услуг наиболее значительных природных ресурсов и экосистем…". И т. п. Очевидно, "подход капиталов" был нужен этой стратегии для того, чтобы было сподручнее любую ценность свести к капиталу, а любой капитал трансформировать до подлежащего ощупи экономического капитала. Авторы стратегии нас готовят к тому, что почти все из того, что вокруг нас и что наше (!), к 2030 году мы будем получать лишь в виде товара или услуги. Это относится и к образованию, и к социальному капиталу, и к природе. По–моему, это не совсем забота о будущем страны. Это тянет стратегию в канаву секториальных социально–экономических интересов. В–шестых, вместо прогноза необходимых ресурсов стратегия обходится риторикой о благе фискальной дисциплины. Как недавно сказал генерал Креслиньш: "Видение без ресурсов — мираж." Кроме того, глобальные прогнозы порой не поддерживают радужность стратегии. Вот Международный экономический институт заявил, что к 2030 году лишь 70% стран Центральной и Восточной Европы потянут на средний уровень ЕС. Пропорции потребления энергоресурсов в целом останутся такими же — 80% за газом, нефтью и углем. Средний возраст вырастет на пять лет (от 40 до 45). Значит, индустрия лекарств будет процветать. Но около 13,2 миллиона в год на земле будет косить рак. В Латвии к 2030 году будет 200 000 незанятых рабочих мест (по Европе — 20 миллионов). Это я к тому, что хотелось бы в 2030 году человека видеть более конкретно. И не в связи с валовым продуктом на нос, а с личностными жизненными характеристиками его и его семьи. Народа. "7 секретов", № 32. |
