В засаде… по письму читателяТираж достигал почти миллиона, латвийскую газету читали во всем Союзе, а письма со всех уголков огромной страны в редакцию приходили тоннами! Видимо, когда количество писем достигло "критической массы", журналисты "Молодежки" решили создать клуб друзей газеты "Гласность" — фактически добровольных помощников журналистов, которые не только разбирали бы и читали бесконечные послания читателей, но и реагировали "на сигналы". Тогда я еще учился в медицинском, но душой был в журналистике: помню, еще школьником издавал свою рукописную газету — для соседских сверстников. Прочитав объявление о создании клуба друзей газеты, я убедил своего однокурсника и друга Антона Захарова пойти на первое собрание "Гласности". Антона к журналистике не очень тянуло, зато он писал хорошие стихи и надеялся, что, оказавшись в газете, сможет потом опубликовать их. "Какие темы вас интересуют?" — спросила нас заведующая отделом писем "Молодежки" Алла Березовская. Поскольку мы учились на медиков, а я уже по ночам на полставки дежурил на "скорой", то, разумеется, мы выбрали медицинскую тематику. Первое свое журналистское дело помню как сейчас — мы по письму читателя–инвалида пытались уладить его конфликт с мамой. Запомнил даже заголовок своей первой, на пару с Антоном, заметки, которая вышла в "Молодежке" — "Возвращение к маме". Трогательный заголовок придумала Березовская — мой учитель в журналистике. Еще в 90–м я опять–таки по письму читателя сидел в настоящей милицейской засаде! В редакцию пришло письмо от бывшей работницы кухни одной рижской школы–интерната. Обиженная женщина, как потом оказалось, видимо, решив отомстить тем, кто ее уволил, сообщала "дорогой редакции", что повара, прикрываемые администрацией школы, объедают бедных детей–сирот. А именно: в супы, в порции второго кладут меньше мяса, чем положено, а в иные дни и вовсе мясо, масло и другие ценные продукты детям в пищу не дают. Забирают продукты себе, а сиротинушек кормят почти тюремной баландой. Это сегодня такое письмо вызвало бы у чиновников и стражей порядка… смех. Письмо чиновники наверняка отправили бы в мусорную корзину. А тогда "сигнал" от народа воспринимался весьма серьезно, особенно если этим делом заинтересовалась авторитетная и всеми любимая газета. Не успел я появиться с письмом в руках в здании местного отделения ОБХСС (для молодых читателей сообщаю, что в советское время был специальный отдел (управление) по борьбе с хищением социалистической собственности — некий прообраз экономической полиции), как сотрудники этого подразделения — бравые ребята в кожанках, словно из советского детективного кинофильма — выпалили: "Мы немедленно выезжаем в эту школу, хотите — поезжайте с нами. Будем вместе сидеть в засаде!" От слова "засада" у меня аж защемило в груди: вот он, экстрим, вот оно, первое настоящее журналистское дело! Мы сели в обычный "жигуленок" (сотрудники милиции тогда очень часто выезжали на задание на личных машинах) и поехали в район Москачки, где находилась школа. Тихонечко пробрались с тыльной стороны учебного заведения и засели в кустах. "Будем ждать, когда работники столовой после окончания трудового дня начнут собираться домой. Тут–то на выходе их с сумочками и застукаем. С поличным!" — пояснил мне обэхаэсэсник. Где–то больше часа просидели в кустах, и как только повара стали выходить из столовой, три мужика из ОБХСС и маленького роста нештатный корреспондент, больше похожий на школьника, ринулись в столовку со словами: "Милиция! Всем оставаться на своих местах!" В течение следующего часа сотрудники ОБХСС со знанием дела сверяли накладные с количеством продуктов, взвешивали каждый кусок масла и мяса… В итоге оказалось, что никаких серьезных нарушений обнаружено не было, ну разве что выявили "недостачу" 200 граммов сливочного масла. Сотрудники ОБХСС стояли с очень грустными лицами — они, видать, очень хотели увидеть в газете статью про то, как им удалось разоблачить обидчиков детей–сирот. А вместо этого появилась статья про то, как школа–интернат (я потом познакомился с директором этого учреждения) заботится о ребятишках, оставшихся без попечения родителей. Больше в своей журналистской карьере мне сидеть в засаде не доводилось, хотя приключений было очень много — но об этом, возможно, как–нибудь в следующий раз. Скажу только, что школа "Молодежки" — это действительно "мои университеты". Журналистике я учился, читая ее до дыр и внимая каждому литературному обороту, у таких уже тогда известных авторов, как Березовская, Севидова, Петропавловская… И еще я знал, что если хлесткий заголовок никак не получается, то положение обязательно спасет Александр Сергеич (главред Блинов), который и сейчас у руля. "Молодежка" живет! Абик ЭЛКИН, завотделом политики "Вести Сегодня". "Вести Сегодня +", № 2. |
