Золоченые девяностые"Кто сказал, что мы плохо жили?!" Группа "Любэ". В начале предыдущего десятилетия в газете "СМ–Сегодня", как тогда стала называться "Советская молодежь", был создан отдел быстрого реагирования. Фактически — отдел новостей и происшествий (серьезный криминал шел по другому "цеху"). Было там от 3 до 8 человек в разное время. Располагался он в угловом кабинете 11–го этажа, рядом с балконом и пожарной лестницей, подальше от начальства, зато поближе к местам торговли алкогольными напитками. Место чрезвычайно удобное во всех отношениях… Единственное, что нас чуть не подстрелили снайперы во время визита Билла Клинтона. Так мы махали с балкона американскому президенту — заезжай, мол, нальем! Олигархи с "волынами" 90–е годы были временем дикого капитализма и "пацанских понятий". Однажды нам пришлось встрять в подлинную разборку, или, как сейчас называют, рейдерский захват. Суть такова: не договорились о транзитной территории две компании, одна подключила свою "крышу" (причем из легальных силовиков, которым в ту пору было официально разрешено подрабатывать на стороне), и в результате пострадавшую сторону "отжали", отобрав груз. Обиженные коммерсанты пожаловались в газету, мы взяли интервью. Но надо же выслушать и вторую сторону. Приезжаем в офис в центре. Через некоторое время выходят к нам миллионеры К. и М. Оскорбленные в лучших чувствах. "Да вы знаете, кто эти черти?! Там же пробы негде ставить! У них же "крыша", а мы честные бизнесмены. Сами себя защищаем. Теперь вот все время с пистолетами ходим". При этом М. и К. откинули полы зеленого и красного пиджаков и показали в кобурах под мышкой то ли "беретту", то ли "чезетту". В общем, материал явно не вытанцовывался. Объяснений по существу мы не получили. Но нельзя же писать с односторонней точки зрения? И мы несолоно хлебавши вернулись в редакцию и пошли к нашим собственным "олигархам" заливать горе веревочкой. То есть постучались в лавочку. Зона свободной торговли Тут необходимо сделать пояснение. В ту незабвенную пору НДС платили только трусы. А заработать хотел каждый. Поэтому трое наших предприимчивых коллег создали уникальное предприятие. Прямо в редакционном кабинете расположился эдакий мини–маркет. В дни зарплат (которые тоже выдавали по старинке "кэшем", а не скидывали на карту) там было не протолкнуться. Дамы из корректуры заказывали что–нибудь сладенькое, наш же TOP3 был неизменен — водка, пиво и чипсы. Для курящих — Magna. А водяра… как она называлась–то бишь — White Blue, или Blue Water? В общем, мы ее быстро перекрестили в "Блювоту". Отоваривали в лавочке гуманно — и цены были ниже, чем в городе, и в кредит давали. Жаль, что это почтенное начинание кануло в Лету. Хотя один из ваших авторов однажды в 90–е годы приобрел на работе (правда, уже не в "СМ") холодильник. В счет зарплаты! Стоит до сих пор. Девяностые были царством бартера. Когда ни у кого не было нала, менялись чем бог пошлет. Вот однажды завезли в наш аул меха — расплачивалась за рекламу какая–то фабрика. И получили мы на пару: тапки с оторочкой, дубленую безрукавку, два покрывала из овчины плюс пару лисьих хвостов — можно и на воротник, и как шарф. А теперь прикиньте, сколько бы это стоило сейчас… В другой раз статья о начавшей свою деятельность на ниве прохладительных напитков фирме "Г" была премирована несколькими ящиками только что появившихся соков в упаковках. Вся контора была обеспечена запивкой на неделю вперед. Вообще, заработать тогда можно было с легкостью необыкновенной. Сидим как–то раз, делать нефиг, травим байки. Вдруг стук в дверь — заходит Бизнес–Ангел и говорит с сильным латышским акцентом: "Мы из фирмы Shell, поставляющей на рынок Латвии моторные масла…" Короче, на латышском они рекламный слоган придумали (Shell — ko vel?), а теперь им нужен был русский вариант. Долго мы не думали. "Масло — чтоб не трЯсло!" — был наш ответ. Гонорар в размере 10 латов был выдан немедленно! Немедленно же и перекочевал в лавочку… Дуэт Костоломов — Живоглотов Журналистика расследования с глубоким проникновением в среду была фетишем девяностых. Помнится, одна начинающая авторша с золотым дипломом технического вуза решила описать нелегкий труд стриптизерши. Завербовалась на Балканы. Ну а там так поперло! В общем, после возвращения в Ригу она могла бы написать и роман. Мы же таких глобальных целей не ставили, а хотели просто узнать, почем у нас телевидение для народа. Тогда были как раз выборы в VI сейм, и журналистский дуэт отправился на Закюсалу. Чтобы нас приняли как "серьезных пацанов", арендовали золотые цепи и напечатали визитки некоего СПЕЦСИББАНКА на имя менеджеров Костоломова и Живоглотова. Адресом поставили Новосибирск, улицу Ленина (кстати, сейчас пробили по Googlemaps — есть в Новосибе такая!). Мобилы, увы, ни у кого среди журналистов не было, кроме Андрея Валерьевича. А он бы нам точно не дал. Созвонились с ТВ из телефон–автомата (с жетончиками, помнится), чтобы номер не засекли (определители номеров — писк тогдашней моды). Отправились на дело. С трудом удалось пройти охрану телецентра. Выложив визитки, мы утверждали, что "настоящие" паспорта оставили в гостинице. "Хоть один документ с фотографией предъявите!" — взмолилась полицейская дама. Но в итоге наши честные "сибирские" лица ее убедили. Побрякивая цепями, мы зашли в отдел рекламы ЛТВ с пакетом, в котором были две бутылки шампанского и коробка "лаймовских" конфет. После такого щедрого сибирского презента девушки приняли нас как родных — видать, не баловали их до тех пор подарками. А тут пришли настоящие сибиряки! Обильно услаждая их слух нарочито неправильными оборотами типа "латвийский язык" и "латышское телевидение", мы стали договариваться о скупке рекламного времени для одной из политических партий. Какой — упорно не признавались. Говорили лишь, что реклама наша будет социальная. Типа — ребята, давайте жить дружно. А не то… сами понимаете. В общем, через полчаса нам разложили все по полочкам — цены, тарифы. Сто тысяч долларов, в общем, цена вопроса. 1995 год все–таки. После выхода статьи мы через третьи руки узнали, что на телевидении были о–очень недовольны. Может, поэтому в VI сейм избралось повышенное количество национально озабоченных кретинов? Впрочем, когда их там не было? Мы и великие Дуэтом приходилось брать интервью и у великих. В девяностые загремела по всему бывшему Союзу группа "Лесоповал". А автором песен и концепции был юрмальчанин Танич. Приехав в дальние Меллужи, к самой реке Лиелупе, по буеракам и колдобинам, мы увидели на заросшем участке крепкого пожилого дядю в майке–"алкоголичке". Быстро облачившись в рубашку, Танич проводил нас в весьма скромную по нынешним стандартам дачу. Скорее она напоминала летние домики в заводских кооперативах. Первый вопрос: — Михаил Иосифович, а как вы решили стать композитором? — Молодые люди! Я вообще–то… пишу стихи. Немая сцена. Мы переглянулись и вывернулись наизнанку: — Ну, в смысле… песни. М. И. Танич был тертым калачом, прошел войну (кстати, освобождал Прибалтику) и лагеря (за "разговорчики в строю"). Поэтому он лишь печально усмехнулся неподготовленности молодых авторов и начал рассказом о первой своей песне про городок молодых ткачих. Расстались вполне душевно, а концерт "Лесоповала" был в одном из первых клубов "Адмирал". На интервью к американскому "ястребу" Збигневу Бжезинскому мы пошли уже с серьезным арсеналом вопросов. Распечатали весь список по–английски на бумажке. А как мы вышли на помощника президента Картера по нацбезопасности и глашатая холодной войны? Выступал он в Риге, в только что открывшейся Стокгольмской школе экономики. После лекции мы подошли к Збигневу Тадеушевичу и представились журналистами газеты, защищающей права нацменьшинств. Бжезинский как–то настороженно спросил: — Но вы боретесь легальными методами? — Оф коурс! — хором сказали мы (поигрывая в кармане колечками от гранаты Ф–1). Была назначена встреча в самом солидном в ту пору отеле Риги — "Метрополе". Подождав и понервничав, мы выдали пришедшему Бжезинскому пулеметную очередь вопросов. Ответы были лаконичны. Но если вспомнить об их содержании, то остается — "Акела промахнулся". Ведь задавались они в те благословенные годы, когда крупнейшей ошибкой внешней политики США было недостаточное внимание к Гаити, а на вопрос: не угрожает ли кто–то господству Америки? — был однозначный ответ: "Next 20 years — none". До башен–"близнецов" оставалось лет пять–шесть… На фото: Технология отдела быстрого реагирования: мы формулируем, а Алекс Алехин записывает. Николай КАБАНОВ, Константин ГАЙВОРОНСКИЙ. "Вести Сегодня +", № 4. |
