Балтика — территория угрозыДно покрыто затопленным после Второй мировой войны химическим оружием, кислород в море "съедают" токсичные синезеленые водоросли, а рыба насквозь пропитана диоксинами. Сколько нам всем жить осталось?! Об этом "Вести Сегодня" рассказал профессор Атлантического отделения Института океанологии РФ Вадим Пака, который изучает проблемы Балтики с 1955 года. Из CV Вадим Пака родился в Ашхабаде, учился в 13–й средней школе в Риге, куда вскоре после Великой Отечественной перевели его отца — военного. В 1953–м Вадим Тимофеевич переехал в Москву, потом переселился в Калининград и стал работать в Институте океанологии. В 1955–1956 годах провел под водой более 300 часов. Сейчас он профессор Калининградского университета имени Канта, до прошлого года возглавлял Атлантическое отделение Института океанологии, заведует отделом гидрофизических явлений. Специалисты института под руководством Вадима Паки работали не только на Балтике, но и проводили мониторинг зоны аварии АПЛ "Комсомолец" в Норвежском море, делали детальные видеозаписи затонувшей АПЛ "Курск", с использованием батискафов участвовали в съемках "Титаника" на глубине 4 километра и впервые взяли образцы облицовки корпуса… — Мы много лет подряд организовывали экспедиции на Балтике, связанные с затопленным после Второй мировой химическим оружием: и трофейным немецким, и произведенным странами антигитлеровской коалиции. В советские годы эта тема не была закрытой, но и не афишировалась — для узкого круга специалистов, — вспоминает Вадим Тимофеевич. — Вначале его планировалось сбросить в Атлантическом океане на глубине более километра, но потом выбрали Балтику. Решили затопить потому, что для уничтожения на берегу требовалось очень много времени и большие средства, да и все сразу не смогли бы дезактивировать, значит, его пришлось бы где–то хранить. Короче — затопили. А об экологии в то время, понятно, не думали… На Балтике топили на глубине 100 метров и более. Это официально… Неизвестно, сколько разбросали по пути к намеченным заранее квадратам. Опасный груз сбрасывали за борт в основном во время штормов, поскольку суда не были оборудованы для перевозки ТАКОГО: боялись, что протечет или рванет в трюмах. Хотя известны и случаи, когда из поврежденных бочек иприт протекал прямо на палубу — тогда и суда топили, где работали в основном военнопленные: они должны были голыми руками сбрасывать за борт снаряды и контейнеры с боевыми отравляющими веществами (БОВ). — Сколько химоружия затоплено близ берегов Литвы и Латвии? — В Готландской впадине, в районах 213–214 (большая часть акватории — экономическая зона Латвии) покоится свыше 5000 тонн брутто — это с "железом": БОВ в бочках и снарядах. А вес активного "чистого" БОВ выделить сложно… Но далеко не все места, где лежит оружие, известны, поэтому и важно было проводить экспедиции! Суда, груженные химоружием, разбросанные по дну бочки и снаряды с БОВ представляли все большую опасность для прохождения судов и главное — лова рыбы. Промысловики и в советские годы, и потом тралили у самого дна, в сети вместе с рыбой попадали бочки, снаряды с БОВ — в стороне от районов 213–214. Рыбаки это сразу сбрасывали за борт, но не указывали места, где именно, а теперь их определить уже крайне сложно. Часто мы лишь предполагали, где лежит оружие, сканировали дно эхолотами, брали пробы длинными полыми трубками, в которые слоями попадали вода, ил и грунт. Обнаруживали очаги захоронения по локальным концентрациям мышьяка — там, где его норма превышена. А мышьяк входит примерно в половину БОВ. Например, концентрация мышьяка сильно превышена около острова Борнхольм и в южной части Балтики. Но по концентрации мышьяка можно определить, допустим, люизит, а иприт — нет. — По заказу МЧС вы проверяли дно, когда Россия готовилась открыть "газпромовский" проект газопровода на Балтике. Нашли БОВ? — Эту экспедицию провели в 2008 году. Вдоль линии будущей трассы мы не нашли химического оружия, хотя просматривали дно при помощи нашего уникального прибора "Гном" и взяли более 200 проб грунта. Однако никто не может утверждать на все сто процентов, что химоружия там вообще нигде нет, поскольку нереально проверить каждый метр и каждую впадину с густым илом… И, кстати, до сих пор неизвестно, где покоятся немецкие суда, которые везли химическое оружие для атаки на Ленинград. Есть версия, что Англия пригрозила Гитлеру: примените химическое оружие — и мы зальем всю Германию ипритом! И потом суда куда–то пропали. Их затопили. Но где? — Говорят, на Балтике топили все виды БОВ, кроме, разве что, зарина… — Но 70% всего — это иприт нескольких типов, например с люизитом. Сгустки иприта покрывают дно: промысловики часто поднимали донную рыбу в химическом желе. По идее, когда ТАКОЕ доставали, нужно было ликвидировать всю систему тросов, тралов, подъемников, а не просто вырезать из сети "ипритовую рыбу". Это, понятно, никто не делал. И даже не всегда могли понять, что желе — это иприт, поскольку при низких температурах у него нет характерного горчичного запаха. В итоге поражались все, кто работал на судах… Хватало и случаев, когда на берега Балтики волнами выносило контейнеры с "люизитовым ипритом". А тогда уже наступала угроза для населения прибрежной зоны. — Можно ли очистить море от БОВ? — А почему нет? Японцы, например, чистят свое море от химического оружия, которое и там топили. Только вот Балтику никто не чистит… Но вначале надо решить, по какой технологии чистить. Моя идея такая. При помощи специальных ловушек протравливать дно, стаскивать бочки и снаряды к затопленным судам с БОВ, потом накрывать место специальными пленками и запускать туда реактивы, которые ускоряют процесс распада химоружия до молекул. Хорошо бы рядом иметь постоянную подводную лабораторию, устроенную по принципу водолазного колокола. Водолазы, которые по профессии привыкли проводить много времени под водой, могут посменно контролировать процесс уничтожения БОВ, потом подниматься на специальном "лифте" и отдыхать в барокамерах. Такой проект в целом может стоить миллионы евро… А есть технологии создания саркофагов под водой: в места, где находятся суда с БОВ, собирают снаряды и бочки, потом туда закачивают специальный цемент, который содержит вещества для нейтрализации химоружия. В общем, есть разные варианты, и мы до сих пор все просчитываем–изучаем в рамках российско–европейского проекта по исследованию Балтики… Но только химическое оружие — далеко не единственная угроза! — Неужели и ядерное есть?! — Нет. Но есть токсичные синезеленые водоросли, которые развиваются чересчур бурно, поскольку реки приносят стекшие с полей удобрения с высоким содержанием фтора. Сейчас синезеленых водорослей уже огромные массы! И они "выедают" весь кислород. В итоге море уверенно превращается в болото, где резко увеличивается объем сероводорода. Поскольку не хватает кислорода для полного разложения химикатов–удобрений, они оседают на дне. И процесс идет по нарастающей! Без кислорода погибает население дна — бентос: моллюски и черви. Да, Балтику подпитывает кислород водных масс, которые приносит мощными течениями из Северного моря. Но такие большие массы воды сюда проникают не всегда, значит, нечасто Балтика может сделать глубокий вдох… К сожалению, латвийские, литовские и эстонские специалисты сегодня проблемами Балтики занимаются мало, в советские годы создавали специальные институты, а что потом с ними стало — не мне вам рассказывать. Шведы очень плотно изучают проблемы Балтики, датчане, наконец, мы, но этого все равно недостаточно. — Нефтяных загрязнений стало меньше? — Больше! И это несмотря на самые разные экологические программы и строгие законы. Нефтепродукты в основном сливают с судов, когда моют емкости танкеров… Однако самое страшное — даже не разлив нефтепродуктов, но диоксины — токсиканты, обладающие мощным мутагенным и иммунодепрессантным действием. В основном диоксины — это "продукт" соединений промышленных отходов, и чрезвычайно трудно сделать так, чтобы они не попали в наше море. А они ведь исключительно стойкие, опасны тем, что попадают в пищевую цепочку: растение — рыба — человек. Особенно много диоксинов в жирной рыбе. Человек ее съедает, диоксины накапливаются в его организме, разрушают иммунную систему, передаются по наследству, вызывают мутации. — После всего услышанного хочется переехать подальше от берегов Балтики! — Ну, наше море еще чистое, например, по сравнению с Черным… "Вести Сегодня", № 22. |
