Сбрось профессора с поездаВ Латвии заметно обострилась схватка вузов за студентов. И в ней лидирует главный "тяжеловес" — Латвийский университет, который периодически предпринимает попытки подгрести под себя конкурентов или "отщипнуть" от них кусочек. Иногда открыто, иногда через лобби в парламенте и правительстве. Кто тащит одеяло на себя? Вспомним, как государственный академический вуз "увел" у Рижского университета им. Страдыня с полтысячи абитуриентов, открыв у себя врачебный факультет. Затем замахнулся на Рижский технический университет — в верхах вдруг начали муссировать идею о слиянии двух учебных заведений, а точнее — о поглощении РТУ Латвийским университетом. Ранее факультет педагогики и психологии ЛУ успешно проглотил НИИ психологии и педагогики. Потом Даугавпилсский университет хотел перевести на уровень пединститута. В 2009 году правительство начало продвигать очередную "новаторскую" идею — создание одного большого объединенного Латвийского университета, куда планировалось механически запихнуть другие столичные и региональные вузы, включая Латвийскую сельхозакадемию. Против такой реформы восстали ректоры, преподаватели и студенты высших школ Латвии. Кроме, разумеется, ЛУ. Где торчат уши искусственного объединения, для них было очевидно: в желании перераспределить средства структурных фондов ЕС. Не получилось. Зашли с другого боку: недавно в сейм было вброшено предложение просто сократить количество высших учебных заведений в стране. Понятно, что в выигрыше от такой "оптимизации" останется опять же Латвийский университет. При этом, имея государственные дотации, ЛУ жалуется на нехватку финансирования, его преподаватели вместе со студентами грозят массовыми протестами. Хотя зарплаты профессорского состава и администрации ЛУ совершенно несопоставимы с окладами их коллег в частных вузах. Но "частники" почему–то не бунтуют. При этом по части аккредитации новых программ и оснащения учебных аудиторий и лабораторий коммерческие вузы уже не уступают, а часто и опережают государственные. Но у ЛУ есть еще один рычаг давления на конкурентов — административно–академический. Показателен в этом плане конфликт профессора Балтийской международной академии Олега Никифорова с профессорским советом Латвийского университета, вылившийся в судебную тяжбу, еще не законченную, ибо профессор намерен дойти до Страсбургского суда. Для профессорского звания мало обаяния Поясним предмет спора. На должность профессора назначает сенат вуза, в котором работает ученый, а звание (то есть соответствие квалификации) присваивает профессорский совет по данной области знания — после соответствующей экспертизы. Профессорские советы есть во многих вузах, но в области психологии — только в ЛУ. Членами совета могут быть ТОЛЬКО специалисты в данной науке. За каждого соискателя профессорского звания ЛУ получает определенную сумму от того вуза, где работает кандидат. Самый главный фактор — объективность коллегиальной оценки. Известно, что в научной среде существуют разные взгляды, школы, направления, личные пристрастия и, к сожалению, интриги. Поэтому оценка квалификации, компетентности и организационной активности соискателя происходит в соответствии с правилами Кабинета министров по 28 критериям. Для получения звания ассоциированного профессора надо набрать "плюсы" минимум по пяти критериям. Кроме того, оценивается открытая лекция преподавателя перед студентами, и после обсуждения и голосования на совете претенденту либо присваивается, либо не присваивается научное звание ассоциированного профессора. Казалось бы, такая система исключает предвзятость. Однако Никифоров утверждает, что столкнулся именно с таким отношением к себе. А как у вас со здоровьем? В феврале Никифоров прочитал студентам открытую лекцию о теории Карла Юнга. Посетившие ее два члена профессорского совета ЛУ в целом оценили лекцию благосклонно, сделав лишь пару непринципиальных замечаний. В частности, попеняли лектору на то, что он ссылался на научные публикации по данной теме только на латышском и русском языках, а следовало привести и зарубежных авторов. Но в общем Олег Владимирович шел на заседание совета со спокойным сердцем — ведь он выполнил 27 из 28 критериев. Один–единственный минус — отсутствие публикаций в западных научных журналах — вряд ли мог стать камнем преткновения. Однако с первых минут Никифоров почувствовал критический настрой коллег. Одна дама из совета, по словам Никифорова, почему–то попыталась устроить ему экзамен по философии. А председатель совета заявил, что о международных научных конференциях в Киеве, Риге, Минске, Санкт–Петербурге и Даугавпилсе, в которых участвовал Никифоров, он ничего не знает, его книги не читал и вообще сомневается в профессиональной и научной компетенции кандидата. Особенно Никифорова шокировало, что эксперты принялись в его присутствии обсуждать его личность и даже… состояние здоровья (в 2000 году О. Никифоров перенес тяжелую болезнь и клиническую смерть). Профессор счел это грубым нарушением этических норм, задевающим его достоинство и честь ученого. Заметим, что член профессорского совета г–жа Ласмане (философ!) руководит этической комиссией ЛУ! Главное — статьи на английском Письменный отзыв об открытой лекции тоже стал неприятной неожиданностью для преподавателя с 20–летним стажем: "Те же самые эксперты, которые устно одобрили лекцию, в письменном заключении указали, что она не дотягивает даже до уровня доцента". В итоге при голосовании члены совета "задробили" О. Никифорова (один голос против четырех при одном испорченном бюллетене). А в протоколе записали: О. Никифоров по ФОРМАЛЬНЫМ критериям соответствует ДОЛЖНОСТИ ПРОФЕССОРА, а по результатам голосования — нет. В общем, правила правилами, а личные симпатии или антипатии профессуры ЛУ важнее. По сути, университетские дамы и мужи отмели все, что было сделано их коллегой за последние шесть лет. А сделано было очень много: профессор написал и издал несколько фундаментальных книг по теме "психология и педагогика", разработал несколько авторских курсов, консультировал Госагентство занятости, разработал тест для безработных, руководил десятками магистерских работ, по гранту ЕС Phare участвовал в выпуске телевизионного цикла передач "Этносы", перевел несколько научных книг на латышский, прочитал студентам сотни часов лекций по различным разделам психологии и т. п. — три страницы СV говорят о том, что профессор вел напряженную научную и преподавательскую деятельность. И вопрос одного из "экзаменаторов" — "А что выиграет латвийская наука, если мы вам присвоим профессорское звание?" — ошеломил Никифорова. "Ну что можно ответить на такой вопрос?" — разводит он руками. А вы судитесь, судитесь! Решение совета Никифоров счел несправедливым и необоснованным и подал апелляционную жалобу ректору ЛУ. В ней указал в том числе на ряд нарушений самой процедуры. Комиссия из числа представителей университета, не имеющих, кстати, отношения к психологической науке, заняла, как и следовало ожидать, корпоративную оборону. Никифоров написал письмо в Совет по высшему образованию и в Инспекцию по высшему образованию. Обе инстанции подтвердили: процессуальные нарушения допущены. Но чиновники умыли руки, отослав ученого в Административный суд для защиты своих интересов. Там, однако, его жалобу тоже отклонили: мол, данное дело не в их компетенции, оно из области трудовых отношений. "Какие трудовые отношения? Я с ЛУ их заключать не собирался, — возмущается Никифоров. — Мое место работы — БМА. Речь идет не о назначении на должность, а о присвоении научного звания, которое требуется подтверждать каждые шесть лет". Никифоров указал на эти несуразности чиновникам, а те предложили ему судиться в обычном порядке в гражданском суде. Председатель профессорского совета ЛУ Виестурс Ренге прокомментировал "Вести Сегодня" решение совета так: "Эти 28 критериев сформулированы абстрактно, в очень общем виде. Они не требуют от претендента на профессорское звание даже высшего психологического образования — лишь докторскую и публикации по специальности. Если руководствоваться исключительно критериями КМ, профессорский совет вообще не нужен, достаточно посадить любого работника из персонала ЛУ, и он может присваивать научное звание по формальным признакам. Поэтому мы в своем решении и указали, что Никифоров соответствует должности профессора по ФОРМАЛЬНЫМ критериям. Но каждый член совета голосовал, исходя из собственной оценки научного вклада кандидата. Вообще я был бы только рад, если бы наш совет оценивал кандидатуры только из нашего вуза — это было бы более этично. Особенно если возникают подобные конфликты. Хорошо, если бы на факультете психологии в Даугавпилсском университете тоже был бы учрежден профессорский совет". А судьи кто? Можно, конечно, списать этот конфликт на эмоции — обиду и уязвленное самолюбие ученого, который теперь не сможет руководить диссертациями и претендовать на ученые гранты и исследования. Но сдается, что обвинения Никифорова в адрес профессуры ЛУ в части лоббирования корпоративных интересов небеспочвенны. Ведь наличие профессоров в преподавательском корпусе во многом влияет на выбор вуза абитуриентами. От этого зависят и перспективы дальнейшей академической карьеры молодых ученых. "За шесть лет деятельности данного совета в него обращалось по меньшей мере шесть кандидатов из других вузов Латвии, и никто из них не получил звание ассоциированного профессора, — говорит Никифоров. — "Зеленый свет" включают только для своих — тех, кто оканчивал ЛУ и работает на его кафедрах". Получается, университет зарабатывает на "чужаках", но не допускает их в сонм избранных. Член совета профессор Алексей Воробьев из Даугавпилсского университета подтвердил, что его коллег–доцентов несколько раз "срезали" в ЛУ, а заявки на гранты они давно уже перестали писать — темы двинчан постоянно зарубают. Что касается Никифорова, то Алексей Васильевич, который проголосовал "за", готов доказать, что его ученик нисколько не уступает своим ассоциированным коллегам, а в чем–то даже имеет преимущества. Конечно, оценка научной значимости кандидатов — дело тонкое. Всегда можно к чему–то придраться. Сам Олег Никифоров тоже готов предъявить "судьям" свой список претензий к "экзаменаторам": у одной профессорши из совета последние научные публикации были в конце 90–х, у другой, американской реэмигрантки, нет полной ясности с защитой докторской, третий член совета является специалистом в другой области… В своем отечестве пророков нет… Никифоров считает, что несправедливая оценка его деятельности имеет под собой и еще одну причину, более широкую, чем корпоративный сговор. С первых лет независимой Латвии, когда в академической элите первую скрипку стали играть люди, приехавшие из США и Канады, в сфере психологии начался переход на американскую школу — более прикладную и прагматичную, ориентированную на физиологические аспекты и психоаналитику. По сути речь шла о смене мировоззрения и методологии. Восточная психологическая школа с ее единой философской базой (в России ее представлял Лев Выготский, в Латвии — профессор Имантс Плотниекс) была задвинута на задворки. "Профессор Плотниекс, несмотря на все его заслуги перед наукой Латвии, был вычеркнут из списка научных авторитетов, даже на его похороны не пришел никто из его коллег с факультета, хотя в свое время он учил этих людей", — говорит О. Никифоров. "Сегодня ЛУ занял монопольное положение на этом поле. Защищать диссертации по психологии можно только здесь, "распил" европейских грантов идет через Академию наук, но туда входят в основном университетские ученые. Поэтому проекты, поданные "со стороны", зарубают. Зато на ура идут собственные модные исследования и магистерские по феминизму, депрессии, агрессии, гомосексуализму. В принципе, темы узкоспециальные и хорошо исследованные. Но конечно, углубляться в них можно до бесконечности. Зато новые исследования в области развития интеллекта практически отсутствуют — на них нет госзаказа. Такие актуальные для населения Латвии проблемы, как последствия школьной реформы–2004 или изменения в массовом сознании в связи с экономическим кризисом, остаются вне научных интересов отечественных психологов", — говорит ученый. Да и сами студийные программы по психологии нуждаются в пересмотре, считает он. На курс общей психологии в них отводится всего 32 часа, для заочников — 8! Нет лабораторных работ, упор делается на математическую статистику. Наука о душе перестает быть гуманитарной дисциплиной. Студенты, выбравшие эту профессию, уже ко второму курсу чувствуют разочарование, а выпускники оказываются не способны к практической работе. Таков горький вывод профессора Олега Никифорова. Но, вероятно, у его оппонентов есть свои резоны. Мы готовы представить и их аргументы. "Вести Сегодня", № 45. |
